В общежитие она вернулась поздно. Забралась под одеяло и, не обращая внимания на расспросы соседки по комнате, долго лежала с открытыми глазами, потом очень громко, отчетливо произнесла: «Завтра же дам телеграмму».

На другое утро ей стало плохо, поднялась температура. В комнате никого не было, в коридорах – ни души. Лиза выпила еще теплый чай, заваренный соседкой, сгрызла кусочек засохшего сыра. А потом в дверь постучали. Пришел незнакомый мужчина, назвался Андреем, принес аспирин и сбегал в магазин за молоком.

– Хотите, я поцелую вас, и все пройдет? – спросил он вдруг.

– Нет, я не люблю целоваться. Чтобы целоваться, нужно любить, а я вас ведь не люблю. Я вообще никого не люблю… Мне нужен Ренуар, телеграмма и немного горячего молока.

Она рассказала ему про «Девушек в черном».

– Хотите посмотреть?

– Нет, купить.

Андрей повез Лизу в Пушкинский музей. По дороге зашли в рюмочную. Лиза сказала, что за все заплатит сама. Потом Лиза дала телеграмму мужу: «Приеду двадцать третьего. Встречай все московские поезда».

В музее Лизу мутило, в зале, где посетители с любопытством разглядывали композиции абстракционистов, ее вообще чуть не стошнило. У импрессионистов она почувствовала себя как дома. Она попыталась сказать это спутнику, но так и не смогла подобрать выражения. От выпитого в рюмочной коньяка в голове все смешалось.

– Ты, карась в свитере, покажи мне этих девушек, в черном…

– Вы же, Лиза, только что прошли мимо них.

– Ну так вернемся к ним.

…На шум сбежались посетители и служащие музея: Лиза, ухватившись за раму ренуаровских «Девушек в черном», что-то пыталась сбивчиво объяснить. Был, конечно, скандал. Андрей куда-то исчез.

Лизе помогла какая-то незнакомая женщина. Она вывела ее на улицу и рассказала, как добраться до вокзала.